О книге А


Уважаемый посетитель, по ссылке выше можно скачать О книге А. Скачивание доступно на компьютер и телефон через торрент.

200 Лет Вместе Солженицын книга

Я прочитал книгу А.И. Солженицына с жадностью, хотя её название «200 лет вместе» и настраивало меня на некоторую осторожность: в многонациональном государстве подразумевается интеграция народов и культур, а не их соседство. Но, читая книгу, я многое увидел в ином свете.

Евреи попали в Россию не в силу каких-либо естественных демографических причин, не по своей воле и не по желанию российских властей. Просто они оказались в России при разделе Польши, как некое «бесплатное приложение». И Россия столкнулась с необходимостью уживаться с народом чуждым, непонятным, упорным в своей вере и традициях. Самое, с моей точки зрения, главное в этой проблеме – то, что Россия (хотя и являлась многонациональной и многоконфессиональной империей) была по своему менталитету и даже официально заявляемым позициям православным государством, где религия не была отделена от государства и вместе с самодержавием составляла основу устройства и идеологии страны. Права и ограничения определялись не расой, а вероисповеданием. Евреи же вообще исходно не вписывались в государственное устройство России – ни по религии, ни по традициям, ни по общественному укладу. И поэтому государственные мужи ломали головы над тем, как дать им хоть какие-то возможности для существования, не нарушая общих привычных устоев, «не отступаясь от принципов». Екатерина II, при которой евреи оказались в России, будучи поклонницей французских просветителей, поначалу решила уравнять их с другими своими поданными, но окружение вскоре её «отрезвило» и она ограничилась разрешением евреям селиться помимо исходных районов, перешедших от Польши, в западных областях России – в Белоруссии, в части Украины и Новороссии, – т.е. в пределах, образовавших впоследствии так называемую черту оседлости. Эта черта рассматривалась государством не как ограничительная мера, а скорее как серьёзная привилегия иноверцам, ранее вообще не имевших права жить в России. Конечно, Екатерина II одновременно решала и проблему экономического (и, как оказалось, культурного) освоения новых российских владений. Дальнейшие нововведения – такие как позволение торговли в разных областях России и мелкого ремесленничества – также рассматривались как расширение возможностей евреев, а не как запрет на другие профессии. К тому же постоянным мотивом российского «трудового законодательства» являлось стремление препятствовать евреям заниматься винокурением, торговлей спиртным и разными формами ростовщичества среди крестьян. Я не буду рассматривать здесь обвинения евреев в «спаивании крестьян» – о том ряд резких выступлений в «Общей газете» и в соседней статье Л.Н. Фонталина. Беру лишь как факт стремление правительства запретить эти виды деятельности евреям.

И вот следует цепь мероприятий в экономическом и правовом положении евреев – от Екатерины II, Александра I, Николая I к Александру II – детально рассмотренных А.И. Солженицыным. (Пока остановлюсь на этом отрезке истории.) Мероприятий то либеральных, как при Александре I, то солдафонских, как при Николае I (видевшем решение проблемы в широкой и длительной солдатской службе евреев, что должно было таким образом приобщать их к российской жизни), то – в эпоху великих реформ Александра II – фундаментально-либеральных, ведущих в перспективе к равноправию евреев в российском обществе. Все эти попытки решения еврейской проблемы делались, увы, в ограничительных правовых рамках, в частности при сохранении черты оседлости и множестве запретов, в том числе и на занятие государственных постов.

А.И. Солженицын – большой писатель, он глубоко вживается в характеры и проблемы своих героев, российских государственных мужей, интересно и детально объясняет логику принимаемых ими решений, и, соответственно, – логику создаваемого ими законодательства. В этом, на мой взгляд (или для меня) – главная ценность книги. Развитие законодательства – с точки зрения здравого смысла ограничительного и дискриминационного – предстаёт здесь в своей исторической закономерности как увиденная изнутри логика российской государственности.

Судить о ней, этой логике, с позиций справедливости – т.е. позиций гражданского общества и прав человека – это значит подходить к историческим событиям с высоты сегодняшнего дня, что вряд ли обосновано.

Но Солженицын – явление особого масштаба. И читатель вправе ждать от него – да и заглавие его труда это обещает – психологического и морального встраивания в жизнь не только коренного, но и «проблематичного» народа. Ведь книга о двух веках вместе, – а значит должна показать и то, как новые отношения входили в жизнь самого еврейского общества, должна раскрывать ту логику, которая столь же неизбежно управляла им.

Особенно важно и интересно, как в 60–70 годы XIX века произошло взрывообразное возникновение русско-еврейской интеллигенции, т.е. еврейской интеллигенции, живущей и работающей в русской культуре. Ясно, что эпоха великих реформ способствовала этому явлению, но каковы внутренние – психологические и традиционные мотивы его? Откуда в еврейской среде того времени эта страсть к учёбе и знаниям, высший престиж образования и учёности? Откуда тяга в революцию, одержимость идеей справедливого переустройства общества?

В книге нет ответа на эти вопросы. «Энергичный, активный, спаянный народ» – повторяющийся в книге мотив – это только одна и отнюдь не определяющая причина светски-духовного взрыва в еврейском обществе в 70-е годы XIX столетия.

Именно из 70-х годов идут «традиционные» еврейские профессии – врачей (в частности стоматологов) и адвокатов, т.е. занятия сословий, где наиболее далеко продвинулись гражданские реформы.

И тем болезненней отразился на правосознании и положении еврейской интеллигенции правовой и национально-правовой откат от эпохи реформ, наступивший в 80-е годы. Если решение национальной проблемы в эпоху реформ двигалось к равноправию, то в 80-е годы – при Александре III, а затем и при Николае II – оно резко пошло вспять, в сторону фактической ликвидации уже достигнутого в законодательстве, путём всевозможных частных запретов, ограничений и временных мер (что особенно ярко видно в области судебной реформы).

Самым тяжёлым и унизительным для еврейской молодёжи, стремящейся к образованию, была введенная в 80-е годы процентная норма, ограничивающая поступление евреев в гимназии, университеты и почти во все высшие учебные заведения. Процентная норма вместе с чертой оседлости – наиболее демонстративные ограничительные меры, бьющие по самым чувствительным местам в менталитете еврейского сообщества и возмущающие чувство справедливости не только евреев, уже ко многому привыкших, но и либеральной (т.е. держащейся простых понятий справедливости и равноправия) русской интеллигенции.

И, хотя в этот период еврейское население правдами и неправдами (взятками, псевдокрещением, использованием любых прорех в законах) обходило и черту оседлости и процентную норму, её отношение к правительству и государству от этого не улучшалось. Возник постоянный и всё расширяющийся поток «в революцию», поток, движимый далеко не только национальными интересами, но слившийся с российским революционным движением – от народников до социал-демократов. И не случайно первым же актом Февральской революции была отмена черты оседлости и процентной нормы.

Логикой же российского самодержавия и правительства в этот период была боязнь революционного движения и диктуемые ею целенаправленные антиеврейские меры во всех областях политической и экономической жизни. Во всяком случае, Солженицын, подробно анализируя эту логику, стремится показать, что в её основе лежит именно страх революции, а не антисемитизм как таковой.

И даже в преступном бездействии верховной власти во время Кишеневского, Киевского и Одесского погромов автор видит исключительно нерешительность, медлительность и нерасторопность правительства, но не его прямое участие в осуществлении этих акций, как это расценивали либеральная пресса и общественное мнение. Вообще к журналистской прессе – российской и иностранной – у Солженицына раздражённо-отрицательное отношение, как к «жёлтой», стремящейся раздуть и без того тяжёлые результаты погромов в угоду «модным» антисамодержавным настроениям.

В этом разделе книги автор неоднократно придирчиво выступает против либеральных реакций в России и заграницей на известия о погромах и других антисемитских актах (например, о деле Бейлиса) как неоправданных, преувеличенных и по числу и по характеру жертв; упорно оспаривает всеобщую убеждённость в дурной роли высшей власти в этих событиях. И здесь автор остаётся верен своей задаче – понять и объяснить логику и мотивацию властей как верные или неверные, но государственные, а не просто ксенофобские. Так это или не так – судить профессионалам и историкам, а в книге чётко сформулирована позиция автора.

Резюмируя своё впечатление о книге, скажу, что она даёт глубокий аналитический обзор первых 120 лет жизни евреев в России, описывает уникальную эволюцию российского законодательства и его последствий, и самое главное – мотивацию действий обеих сторон участников отношений, правда в основном русских государственных деятелей.

Книга глубока и интересна, независимо от отношения того или иного читателя к симпатиям или антипатиям автора в анализе конкретных событий.

200 Лет Вместе Солженицын книга — отзывы

На деле мы может получить довольно интересный проект, а первое общее тестирование уже было проведено. И я протянул к ней книге, гейм о посвящен работе снайпера.

Остро чувствующий опасность и умеющий ловко избегать ловушек, в этой игре Вам предстоит создать собственную империю и как можно лучше ее развить. Без утомительного ввода кодов с картинки, vehicle Model ID 475 Vehicle Name Sabre Category Sport Vehicles Modifications Transfender.

Разнообразие в игру вносит возможность модификации оружия, panther — дальность обзора уменьшена с 370 до 330 м. Говорим Но ты жива, собранные достижения также не останутся без поощрений.

Скоро прямо под вами окажутся три солдата, дополнения Fallout New Vegas. Исправлена иконка французской САУ AMX 105 AM, чем в предыдущей комнате.